Бывший политический пленник Сергей Павловицкий находился в СИЗО КГБ с одним из самых интересных заключенных нашего времени — человеком с криминальным прошлым, ставшим затем высокопоставленным менеджером на государственных предприятиях, Геннадием Скитовым.
Среди фигурантов этого дела также числится бывший помощник Лукашенко Игорь Брыло. Это позволяет нам раскрыть множество увлекательных деталей громкого «молочного дела».
В ноябре 2023 года рейды КГБ прошли на ряде молочных заводов. Как вскоре выяснилось, главной целью стал руководитель «Бабушкиной крынки» Геннадий Скитов, а также приближенные к нему руководители других государственных заводов и родственники на менеджерских должностях.
КГБ и Лукашенко вдруг вспомнили об уголовном прошлом Скитова — человека, которого назначали решениями Лукашенко после проверок и согласования КГБ, — и стали изображать его коррупционером, подрывавшим государственную вертикаль, взяточником, который коррумпировал даже помощника Лукашенко по Витебской области, экс-министра сельского хозяйства Игоря Брыло.
Брыло тоже задержали, он рассыпался в показаниях. А вот Скитов — нет.
Приговора по делу все еще нет, хотя на дворе уже 2026 год. Это обусловлено бескомпромиссной позицией Скитова, который отказывался от показаний настолько упорно, что эта история твердости в Борисове — на малой родине Скитова, — стала обрастать легендами.
Суд по делу уже идет, но подробностей известно пока что мало. Только то, что Брыло «признал, вспомнил, придумал полученных взяток на $2 миллиона».
Но мы можем судить о позиции главного обвиняемого по новым свидетельствам тех, кто освобождается из лукашенковских тюрем. «Наша Ніва» поговорила с бывшим сокамерником Скитова по СИЗО КГБ Сергеем Павловицким. Они вместе просидели несколько месяцев в начале 2024 года. Как раз во время акти
вной раскрутки Скитова на показания.
По словам Павловицкого, даже по отношению контролеров к обитателям камеры чувствовалось, что Скитов представляет проблему для следствия, так как не идет на сотрудничество и отказывается признавать все, что ему предлагается.
«Скитов считал, что первопричиной его проблем стал отказ покинуть «Бабушкину крынку» в конце 2021-го, когда вместо губернатора Леонида Зайца в Могилев назначили Анатолия Исаченко.
В лукашенковской системе есть неформальная заведенка, что если приходит новый губернатор, руководители крупнейших предприятий региона уходят вместе со старым, чтобы новый мог назначить на командные высоты кого-то из своей команды.
А Скитов утверждает, что уперся: мол, не впутывайте меня в аппаратные игры, я еще не до конца реализовал свои идеи на предприятии, есть еще потенциал.
И вот эта позиция, он считает, ухудшила отношения с новым губернатором и открыла возможность для его разработки в принципе. А арест Брыло — это уже последствия», — сказал наш собеседник.
Сами схемы, в которых обвиняют Скитова, он распространенной практикой, для которой есть простое объяснение.
«В этой системе, говорил нам Скитов, не ценят должным образом достижения менеджеров и не стимулируют их. Геннадий Викторович приводил абстрактные примеры, что вот представь, кого-то ставят на плохое предприятие, тот человек собирает команду, и вместе они выходят на какой-то новый уровень прибыльности. И тут ситуация: нет возможности легально поощрить членов команды за то, что достигли результатов, по-белому им много не заплатишь».
Скитов считал, что в выплате финансовых бонусов топ-менеджменту с помощью серых схем ничего плохого нет: это мотивирует профессионалов оставаться на своих местах, а не увольняться и тем самым ослаблять предприятие.
Скитов утверждал, что в лукашенковской системе так делается повсюду. И что сажать или не сажать — это не вопрос того, выявлена такая схема или нет.
Ценности, которые нашли у Геннадия Скитова. Фото, распространенное Комитетом государственной безопасности
«Скитов рассказывал комичные истории, как однажды пришел на работу на какой-то госзавод с большой — сотни тысяч долларов — дебиторской задолженностью от фирмы в Казахстане. Продукцию на реализацию взяли, а денег не отдают.
Сам полетел туда на разборки, а казахи ему говорят: «Хочешь деньги? А давай, Гена, в нарды сыграем с тобой…». Ну а он сел и обыграл. И те сразу все, как честные игроки, выплатили.
Или как вьетнамцы на МАЗе хотели его кинуть: перестали платить, но через МИД начали жаловаться в Администрацию Лукашенко, что это МАЗ затягивает и не выполняет контракт, «о котором мы с вами, товарищ президент, договорились». Ну и, соответственно, им на МАЗ прилетает за невыполнение президентского поручения. А Скитов там выходил из ситуации хитроумной схемой», — рассказывает его сокамерник.
Скитов рассказывал сокамерникам также, как однажды «убежал от уголовного дела — отсиживался пару месяцев в Китае, пока все не улеглось», — продолжает сокамерник.
Собеседники «Нашай Нівы» из белорусских бизнес-кругов не так высоко оценивают его способности, как он сам. «К чему Скитов не прикасался — все сыпалось», — сказал один из бизнесменов.
От Сергея Павловицкого стало известно также, что для оказания давления на Скитова следствие использовало грязные приемы.
В соседние камеры со Скитовым в Американке забросили мать директора, его сына от первого брака, а также родного брата.
81‑летняя мама Скитова сидела буквально за стенкой от Геннадия, причем старую женщину заставили спать на полу в переполненной камере.
«Пока мать не посадили, Скитов вообще со следователями не разговаривал, — рассказывает его сокамерник. — А когда ее в такие условия поместили, когда Брыло начал говорить… Это слова Скитова, что «если бы не мать… стал бы я вообще с этими разговаривать».
Что касается Брыло, то Скитов гнушался его даже по имени называть. В рамках взглядов Скитова давать на кого-то показания недопустимо, но если человек тебя первый сдал, то с этого момента ты имеешь моральное право ответить ему более-менее тем же. То есть против Брыло он свидетельствовал тоже и без особых угрызений совести.
Сына Скитова выпустили летом 2024‑го по состоянию здоровья. У него сильная травма после аварии, пластина в черепе, с ногами проблема. Он крайне тяжело переносил заключение.
Скитов утверждал, что его сыну точно нечего предъявлять и что его просто держат в заложниках с той же целью, что и мать — для оказания давления.
Не сказать, кстати, что и самому Скитову там было просто физически. Он оказался в СИЗО КГБ вскоре после того, как чуть не погиб в Китае накануне — поехал в командировку после операции на желудке, и открылось кровотечение. Китайские медики его спасли, в Беларуси Скитов должен был пройти курс реабилитации, но его задержали.
Его сокамерник рассказал и один довольно личный момент. Скитов делал акцент на том, что его отец — еврей, а мать по происхождению — поморка. Поморы — это этническое население Архангельской области.
Скитов гордился, что в его жилах с обеих сторон течет кровь людей, которые не испытали крепостного права, не покорились ни перед властями, ни перед природой. И этот мировоззрение, наложенное на блатные понятия и принципы, по мнению сокамерника, и давало ему такую уверенность в себе, твердость духа за решеткой.
Он уверенный в себе человек и верит в свою удачу. «Удача любит подготовленных» — одно из его любимых высказываний.
О своем уголовном прошлом Скитов рассказывал без восторга. Говорил, что когда-то сидел на Володарке, что все было тогда по-другому, в общих чертах. Скитов, со слов сокамерника, очень злился, когда ему намекали на то, что был бухгалтером у «Борисовских».
Говорит, не было такого, сказки седые.
Сергей Элькинд (третий слева) с братвой на могиле авторитета «Матвея», преемником которого стал «Заяц». Фото: Ежедневник
«Один сокамерник как-то пришел с допроса и говорит, что «О, Геннадий Викторович, а вы мафиози, оказывается! Мне следователь рассказал, что весь Борисов вздохнул спокойно, когда вас задержали». Скитов тогда садился на коня: «Знаю я, кто это говно на вентилятор кидает, кто слухи разные обо мне распускает». Имя, правда, не называл», — говорит собеседник «Нашай Нівы».
Мать Скитова провела в СИЗО КГБ несколько месяцев и вернулась обратно в свой дом на окраине Борисова, где живет одна.
«Как мать вышла на свободу, у нас каждую неделю в камере появлялся жареный поросенок. Специально его мать покупала там у кого-то, жарила сама и нам присылала.
Поросенок обычно держался два дня, после этого вся оставшаяся часть, хорошо если граммов 300, а не полкило, шла в мусор. Потому что не успевали съедать.
Ему приходило самое разное: друзья с мясокомбината, с «Белрыбы», с МАЗа, с «Бабушкиной крынки» — все что-то слали. В СИЗО КГБ на передачи исторически смотрят более либерально, чем в других местах.
Письма ему писали в основном родственники. У него два брака. Сын от первого — это тот, который в соседней камере был, и два сына от второго — на тот момент один был в 11 классе, второй в 9-м.
А мать, когда вышла из СИЗО, тоже иногда смешные вещи писала. Он показывал, как она наставляет сына: «Геночка, ты со своим желудком обязательно ешь супы! Я знаю — они там вкусные».
В ответ Геннадий писал, сколько раз приседает на прогулках, что старается держать форму, быстро ходит на прогулках, упражнения для пресса делает.
Упражнениям на пресс, кстати, его научил украинский диверсант Николай Швец.
Швец тоже сидел в их звездной камере. Никакой особой реакции на него не было. Да, он сразу сказал, что «я тот самый, который…». «Ну подорвал и подорвал. Война есть война», — так описывает реакцию на Швеца сокамерник. Микола время от времени пускался в размышления, рассказывал о своем хуторе под Киевом.
Швец был просто по характеру искренний человек, а были и такие, которые никаких российских самолетов не подрывали, но в камере начинали: «так москалям и надо», «надо их так». Скитов видел в этом провокацию, считал, что это его пытаются на что-то спровоцировать.
Потому что существует такая практика сейчас, когда кого-то из чиновников арестовывают за коррупцию, а в процессе следствия он начинает высказывать какие-то взгляды и зарабатывает себе еще и государственную измену в процессе. И в колонию уже едет как «экстремист», а коррупция может и отпасть. Поэтому здесь он был очень осторожен.
Скитов высказывал мнение, что если Беларусь будет втянута в войну, то к этому страна не готова.
Он со снисходительной усмешкой относился к новостям о территориальной обороне. Когда пузатых дядек выводили и рассказывали, что вот это наша надежная опора, он скалился.
Сам он с удовольствием рассказывал, как он поставил систему мобилизационной подготовки у себя на «Бабушкиной крынке». Что они обязательно отрабатывали воздушную тревогу.
Как он там охрану предприятия налаживал, чтобы действительно никакие диверсанты не пролезли, если что. У него там были химические вещества в цистернах, аммиак может какой. И если там взорвется… он считал, что диверсанты могут рассматривать завод как цель.
Когда Швец уехал, то в нашу камеру заехал спецназовец-аналитик Василец, который говорил, что вот я бы туда пролез к вам со взрывчаткой, а Скитов ему отвечал, что, может, куда-нибудь ты и пролез бы, а на мой завод — нет, потому что там все тренированные.
В разговорах на внутрибелорусские темы Скитов немного участвовал, потому что здесь у него позиция была.
«Он соглашался с тем, что система неэффективная, но, — считал он, — без «Батьки», как он называл Лукашенко, она развалится. Мол, вот на Лукашенко все держится, а если его убрать, то станет хуже».
Сокамерник понял, что Скитов ценит в Лукашенко те же самые качества, которые ценит в себе: умение выкручиваться, выходить из опасных ситуаций, держаться на хлебном месте.
«А знаешь, где в 2020‑м пошили самый большой красно-зеленый флаг? — хвастался он. — На «Бабушкиной крынке»! Выйдешь — проверь в интернете. И потом несли на демонстрации».
«А знаешь, кто власть удержал в Могилеве в 2020 году?» — мог разгорячиться Скитов. Мол, это он приехал в Могилевский горисполком с требованием созвать митинг за Лукашенко. И по собственной инициативе отправил четыре автобуса своих сотрудников 16 августа в Минск.
Какой прогноз относительно своей судьбы давал Скитов?
«На тот момент, когда я его покидал, он все еще стоял перед дилеммой: «Либо ты сейчас признаешь все и едешь на 9 [лет], либо ты не признаешь и стоишь на том, что вот это брал, а вот этого не брал, и едешь на 12».
И он скорее склонялся ко второму варианту. Хотя допускал, что не переживет колонию.
«Я его даже пытался подбадривать: «Викторович, может амнистия?» — «Мне вряд ли дадут», — вспоминает сокамерник.
«Но если, говорил, мне дадут колхоз, буду благодарен. Буду искренне благодарен, поставлю колхоз на ноги и еще раз докажу, что Скитов принадлежит к топу менеджеров в Беларуси и что такие таланты нельзя закапывать в землю».
А если не выгорит с колхозом, то, у него есть идея заняться похоронным бизнесом, крематориями.
Мысли об эмиграции Скитов не допускает.
Он говорит: «Понимаю, как бизнес вести только в трех странах: вот в Украине, России, Беларуси. Говорит, я вот даже в Среднюю Азию ездил, в Казахстан — не понимаю. Я там могу с ними переговоры вести, могу товар продвигать, маркетингом заниматься, но все равно я не чувствую себя в своей тарелке. Только Украина, Россия, Беларусь. Вот здесь я прекрасно понимаю человека, понимаю, что человеку нужно — человеку более богатому, человеку более бедному. И здесь я на своем месте».
